«Максом зовут ее мужа. Она впервые назвала имя. Наверное, Максим. Ходил в обычную московскую школу. А теперь, значит, немец и живет в Штатах. Интересно, какой он? Красивый, умный? С дураком она вряд ли могла бы жить. Кто главный в семье? Наверняка Марина».

— А ты? Тоже уедешь? — Ратов почувствовал, что при этой мысли сердце сорвалось куда-то вниз.

— Хочу остаться в Москве.

— Тебе не говорили, что ты похожа на Монику Беллуччи? Глаза, волосы, манера держаться.

— Говорили тысячу раз, но я лучше.

— Я соскучился по тебе.

— Я тоже. Мне жаль, что все так получилось. Я часто думала о тебе, советовалась с тобой.

— О том, чтобы выйти замуж, ты со мной не советовалась. Я бы почувствовал.

— Не будем об этом. Уже ничего не вернешь. Очень обидно.

— У меня не было более сильной и яркой любви.

— У меня тоже, — застонала Марина.

Ратов взял ее на руки и осторожно положил на шелковое покрывало широкой кровати. Она не сопротивлялась.

Глава 3

Ноев ковчег

Его слова показались мне не лишенными смысла. Мы заключили сделку.

Вице-премьер Сергей Иванович Сазонов всегда знал, чего хочет. И, как правило, добивался своих целей — без лишнего шума, суеты и напускной деловитости. Он прекрасно разбирался в людях, но очень не любил, чтобы это замечали. Сейчас ему было трудно удержаться от язвительной улыбки. Просматривая подготовленную пресс-службой правительства сводку, он подчеркнул красным цветом заголовок статьи, состряпанной известным журналистом «кремлевского пула»: «Премьер поменяет правительство перед своим отчетом в Думе».