Кабан, однако, появился из зарослей на участке Бровина, которому, как всегда, везло. Послышался хруст ломающихся под припорошенным снегом веток и кустов, потом раздались выстрелы и ликующие крики. Неловко переставляя одеревеневшие ноги, Ратов сполз задом по лестнице и поплелся к месту сбора.

Пили в этот вечер много, закусывая сырой печенью с крупной солью и мясом, жаренным на костре. Потом полностью разделали тушу и раздали каждому охотнику по увесистому шматку. Ближе к концу пиршества, когда шум за столом, накрытым в охотничьем домике, стал стихать, Бровин представил Игоря молодому еще мужчине, высокому и худощавому, с пунцовым от мороза и выпитой водки лицом.

— Не обморозились, Олег Петрович? — заботливо поинтересовался Бровин.

— Так, слегка лицо обветрило. В общем-то не очень холодно. Градусов десять.

— Да это жестокий мороз! Мы привыкли к теплым зимам. Организму сложно перестроиться. Познакомьтесь, мой племянник Игорь Ратов.

— Мы, кажется, знакомы. Вы ведь в Минэкономики работали?

— Да, у меня тоже впечатление, что мы где-то встречались. Возможно, в министерстве или на научных конференциях, — предположил Игорь.

— Вероятно. Борис Павлович не говорил, что шеф заинтересовался вашей концепцией?

— Олег Петрович занимается в Кремле кадровой политикой, — встрял в разговор Бровин.

— Дядя мне ничего такого не говорил, — неумело приврал Игорь и, подавившись, закашлялся.

— Это хорошо его характеризует: умеет хранить секреты. Игорь, нужно подъехать в Кремль и очень подробно поговорить. — Олег Петрович крепко пожал руку Ратову.

Судя по рукопожатию, он был заинтересован в этой встрече.

В Москву кортеж машин с охотниками вернулся, когда стемнело. Хмель из головы выветрился, но тянуло в сон. Рядом на сиденье дремал Алексей Семенов по кличке Сирота.